SHARE

Какое счастье, что Женева – не Париж и не Франкфурт. Здешний автосалон традиционно проводится на куда меньших площадях, чем в упомянутых городах. Поскольку иначе у меня уже не осталось бы сил написать нижеследующее.

Нет, правда: парижский и франкфуртский автосалоны – настоящие убийцы. Если задаться целью за два пресс-дня добросовестно обойти их целиком, то надо заранее заказать себе гроб и позаботиться о месте на кладбище. И это даже если бежать по ним галопом, словно скаковая лошадь, нигде особо не задерживаясь. Женевский по сравнению с ними – что Лувр в сравнении с Эрмитажем: здесь все достаточно компактно. Но одно дело – праздно шататься по нему, и совсем другое – работать в качестве журналиста. Это тоже из разряда «умереть-не-встать».Вот я и подумал: раз уж все равно обо всех самых примечательных новинках Женевского автосалона-2008 вы узнаете из новостей и других рубрик этого номера «МОТОРА», то для разнообразия и смеха ради (как раз ведь и 1 апреля на носу) расскажу-ка я о том, что в действительности представляет собой работа журналиста на таком мероприятии.Начать с того, что Женева – город маленький, «койко-мест» при таком стечении народа здесь не хватает, и едва ли не большей части журналистов приходится селиться в других городах, разбросанных по берегам живописного Женевского озера – Лозанне, Морже, Монтре, а то и в соседней Франции, и часто выставочный центр от отеля отделяет добрая сотня-полторы километров. Но для бешеных собак, которыми, как известно, являются добросовестные журналисты, сто верст – не крюк. Правда, говорят еще, что в такую погоду хороший хозяин собаку гулять не выведет, а именно в дни работы салона для журналистов температура вЖеневе упала с +14 до -7 и повалил снег, тогда как в Москве светило уже по-весеннему теплое солнышко.Но когда в распоряжении есть прокатный автомобиль, погода и расстояния уже не так страшны. А главное – есть куда складывать и на чем перевозить добычу – неподъемные баулы с пресс-материалами (хоть сейчас их и меньше, чем в недавние времена, когда еще не получили распространение цифровые носители).Если прилетел прямо к открытию, то первый день начинается с двухчасового топтания в очереди на аккредитацию, в то время как коллеги, успевшие прилететь и аккредитоваться раньше, накануне, уже носятся по экспозиции с открытыми ртами и выпученными глазами. Если ты не новичок в этом деле, то, получив заветную аккредитацию – этот бесплатный пропуск в автомобильный рай (который на самом деле оказывается истинным адом), затем спешишь разжиться тем самым баулом на колесиках (ими журналистов традиционно одаривают компании SEAT, Goodyear и некоторые другие) и уже с ним, словно бабка, топающая на рынок купить картошки и укропу, отправляешься бороздить просторы выставочного центра.Толком рассматривать новинки еще некогда, тем более что многие пока упрятаны под чехлами. В течение всего дня ты носишься между стендами либо в соответствии с наиплотнейшим графиком следующих одна за другой пресс-конференций автопроизводителей, либо просто зигзагами по какому-то своему разумению и собираешь в баул все, что тебе дают в обмен на визитную карточку. Нет, не подарки, за которыми так ломятся «халявщики» на наших выставках, а исключительно пресс-материалы. С каждой минутой баул все разбухает, тяжелеет и приобретает все большую склонность к недостаточной поворачиваемости, из-за чего на «перекрестках» учащаются «аварии» с участием двух и более «бауловодителей», среди которых – сплошь и рядом до слез знакомые лица российских коллег-товарищей. В глазах очень быстро начинает рябить, в ушах – звенеть, в голове в целом – свербить. Ноги начинают заплетаться, появляется одышка. Но покой нам только снится.И вдруг среди дежурной пиаровской рутины пресс-конференций глаза и уши улавливают нечто занимательное. На вращающемся подиуме с очередной новинки сдергивают покрывало две обворожительные красотки, прикрытые минимумом одежды, а рядом у микрофона представитель компании, облаченный в строгий деловой костюм, расписывает достоинства новой модели.»Взгляните на эти волнующие изгибы!» – взывает костюм. Толпа журналистов с разинутыми ртами с готовностью следует его призыву и радостно взирает на волнующие изгибы тела красоток.«Особенно удались вот эти выпуклые фрагменты. К ним приложили свои умелые руки десятки лучших специалистов, потратив на это в общей сложности пять тысяч человеко-часов!» Толпа вожделенно охает, воочию представляя все эти руки, приложенные к «волнующим изгибам» и «выпуклым фрагментам». «Обратите внимание, как хороша передняя часть с ее развитыми формами, способными соблазнить любого!» – продолжает вещать костюм, имея в виду, конечно же, машину и ее потенциальных покупателей. Собравшиеся охотно кивают, продолжая таращиться на более чем развитые формы «передней части» красоток. «Кормовая часть перекликается с передней по стилистике и потому выглядит не менее гармонично и привлекательно, буквально излучая энергию и притягивая к себе взор.Пожалуй, здесь уместно говорить даже о сексуальности того, что вы перед собой видите», – не унимается костюм в порыве маркетингового вдохновления. «О, да, да!» – почти хором восклицают журналисты, когда на вращающемся подиуме вместе с автомобилем своей «кормой» поворачиваются и красотки. «А с открытым верхом все это выглядит еще красивее, и вы испытаете подлинное наслаждение, взирая на то, что прежде было скрыто, а теперь предстало в полном своем великолепии – и всего за каких-то 20 секунд!» – нагнетает страсти костюм, и никто не сомневается, что так и есть.«Конечно же, внешнему виду соответствует и темперамент, который – вы будете приятно удивлены! – сочетается с высокой экономичностью!» «Ух ты!» – не верят своим ушам журналисты, все более плотоядно пожирая глазами красоток. «На этом позвольте мне закончить и предложить вам рассмотреть все, о чем я рассказал, поближе и пощупать, как говориться, своими руками как снаружи, так и внутри,» – завершает свою речь костюм и ретируется, после чего возбужденная до крайности толпа журналистов, едва не сбивая с ног моментально ставших неактуальными красоток, устремляется к автомобилю и внутрь его…Тем временем день клонится к завершению, а я до сих пор не взял намеченное заранее интервью с главой легендарной марки и после нескольких бесплодных попыток согласовать окончательное время по телефону, загромождаю своей тушей и ставшим уже неподъемным баулом изрядную часть «гостевой» зоны за стендом в ожидании того, кто мне нужен. Вот наконец и он… «Добрый день, Жан! Я вот тут жду, чтобы, как было условлено, поговорить…» «Э-э, да, конечно…» – рассеянно кивает Жан. – Одну минуточку». После чего, пожав руки каким-то важным гостям, с видом зомби устремляется куда-то прочь и вновь исчезает не менее чем на 40 «минуточек»…Когда же с этим и другими интервью благополучно покончено, остается намотать всего-то еще пару десятков километров по залам, чтобы продолжить сбор «пожертвований»… И вот все же наступает Hard Day’s Night – Вечер Трудного Дня. Ощущение – точно по одноименной песне The Beatles: «Я работал как собака и буду спать как бревно». Можно было бы сказать, что не чую ног – но я их еще как чую. Они гудят так, что, если бы это гудение было акустическим, то все паровозы и пароходы вместе взятые просто отдыхали бы. С плечами и руками – то же самое. Позвоночник словно скрутили и забыли раскрутить. Очень хочется лечь куда угодно – да вот хоть в эту лужу – и уже не вставать. В голове сплошная каша – нечто среднее между манной и гречневой. Сил хватает лишь на то, чтобы, доползти до номера в отеле, принять душ и тем самым хотя бы избавиться от стойкого запаха взмыленного коня. После чего надо выбирать: либо принять мученическую смерть от голода, либо все же отправляться на ужин с риском помереть от переутомления.Как человек, любящий поесть, особенно за чужой счет, выбираю второе, пытаясь убедить свои мышцы и кости, что еще каких-то две с половиной сотни «км» туда и обратно за рулем – сущий отдых в сравнении с беготней по салону. Мышцы и кости хором называют меня подлым лгуном и в знак протеста начинают болеть еще сильнее. Но у них, в отличие от меня, выбора нет, и мы едем. А далее происходит история, рассказанная мной на полосе главного редактора в начале номера!Обратный путь в отель уже за полночь проделываем практически «на автопилоте», причем мне роль бессменного водителя уготована заведомо, поскольку я вообще ни грамма не пью. Но и без того тяжко: в голове теперь (или все же в животе?) – сплошное фондю, а ведь в отеле нужно еще и за ноутбук сесть, с не терпящими отлагательства текстами и почтой поработать и хоть пару часиков провести в горизонтальном положении – подъем-то уже в 6 утра… Погибель!На следующий день все начинается по новой. Вчерашнее ощущение и надежды на то, что основной массив пресс-материалов уже собран и осталась лишь малая их часть, развеиваются столь же быстро, как дым из выхлопной трубы автомобиля, соответствующего нормам Euro 5. Ноги и все прочее начинают гудеть почти сразу же, поскольку не успели отойти еще от вчерашнего. День сурка… Причем баул к концу дня оказывается еще более набитым и тяжелым. А ведь все это надо еще и в Москву на своем горбу тащить, в редакцию. Ах да, не забыть бы и успеть при этом на сами машины-то хоть бегло взглянуть…И у кого после этого повернется язык назвать работу автожурналиста увлекательной и беззаботной?P.S. Самое неизгладимое впечатление на Женевском автосалоне лично на меня произвела вовсе не Pininfarina Sintesi, как можно было бы подумать, а новая Skoda Superb, багажник которой можно открыть и сам по себе, и вместе с задним стеклом – в зависимости от желания. Вот уж действительно – «два в одном», и конец спорам между адептами седанов и хэтчбеков. Верно говорят, что все гениальное – просто. Как же раньше до этого никто не додумался?!

Примечание: В качестве вознаграждения за публикацию данной информации от представителей компании Skoda на стенде в Женеве мною была получена и лично употреблена в порыве жажды 1 (одна) бутылочка вкуснейшего натурального сока.