SHARE

Так получилось, что когда страна праздновала юбилей артиста Тихонова, я беседовала с Алексеем Лысенковым в ресторанчике «Элефант». .На стенах – фото, кадры из любимого фильма. Знакомые до боли лица: Мюллер-Броневой, Шелленберг-Табаков… А за столом со мной – «сам себе режиссер», мирно совмещающий интервью и обед, совершенно в московском стиле.

- Российское ТВ заполонили лицензионные программы: конкурсы, игры, шоу на откровенность. Из наших брэндов остались только «Знатоки» да КВН. Почему? Мы что, ничего придумать не можем?

- Дело не в том, что в России нет «мозгов». У нас рождается огромное количество проектов, которые остаются на бумаге, в столах. У меня дома лежит куча таких. Тут все упирается в очень непростые вещи. Любой лицензионный проект уже проверен на миллионах зрителей, проверен временем. Стоит он очень недорого, а разрабатывали его толпы специалистов. В него вложили огромные деньги, чтобы точно понять: пойдет или не пойдет, понравится или не понравится.

ТВ вообще не самая дешевая вещь. У нас пока нет возможности просто рисковать, вкладывать большие средства и экспериментировать. Я в своей жизни очень много проектов сделал и знаю, что на десять проектов – максимум два удачных. Остальные идут в корзину. Сначала кажется, что все замечательно, классно. Но начинаешь снимать – и понимаешь, что все это только на бумаге хорошо, а реально проект не идет. Ну не идет, и все. По каким причинам? Иногда этого не понимает никто.

За рубежом работают армии аналитиков, которые изучают аудиторию, действенность проекта. Когда проект новый, полгода к нему лучше не прикасаться, потому что может сложиться впечатление, что он абсолютно бездарный и никому не нужный. Пилотные полгода – это время и деньги. У нас, к сожалению, мало и того и другого. Мы слишком сжато живем, у нас в стране, я имею в виду. Поэтому приходится покупать лицензии. Другое дело, что это не всегда хорошие лицензии. Но опять же, мы с вами сидим в Москве, у нас один вкус, а людям в глубинке нравится смотреть именно эти программы. Мы здесь плюемся, говорим – господи, кто же это пустил на ТВ? И не понимаем, откуда у этих программ такие огромные рейтинги.

Так в свое время было с сериалами. Они стоили копейки, потому что десятки раз уже продавались, во все страны мира. Хорошо, что мы начали уже снимать свои. Думаю, через какое-то время то же самое произойдет и с телепрограммами.

Понимаете, ТВ – это достаточно тяжелый конвейер. Это фабрика, производство, а не искусство – не театр, не кино и не музыка. Даже не попсовая музыка, потому что и в ней есть элементы творчества. Конвейер ТВ забивает любое творчество. Это естественно, так и должно быть.

Вообще, основой ТВ считается информация. Как там, артиллерия – богиня полей? Так вот, для ТВ богиня полей – это информация. Все остальное – антураж вокруг. Главные люди – информационщики. Но и любая попытка сделать информацию – это значит сделать ее по образцам, которые есть на «Би-Би-Си», «Си-Эн-Эн» и так далее. Опять же, потому, что там все это обкатано.

- Почему в свое время не прижилась на ТВ передача «Веселые ребята», которую все находили гениальной? Может быть, потому, что в ней сошлось слишком много ярких индивидуальностей?

- Автора «Веселых ребят» Андрея Кнышева я вообще считаю дедушкой российского юмора на ТВ и своим учителем, несмотря на то, что он достаточно молодой человек. Может, он и не захочет, чтобы я назывался его учеником, но мне было бы приятно, если бы он с этим согласился. Благодаря ему я стал понимать, что такое ТВ вообще и что такое развлекательное ТВ в частности.

О «Веселых ребятах». За редким исключением жизнь любого ТВ-проекта непродолжительна, особенно, как ни странно, если это очень популярный проект. Не говоря уже об авторских программах, которые не могут существовать в условиях конвейера. А штучный товар выпускать раз в три года экономически нецелесообразно, и никто не даст под это деньги.

Ну и потом, тогда действительно нечего было смотреть. А передача охватывала все вообще. Сегодня – время специализированных программ. Это как если бы раньше мы ходили в ресторан, чтобы просто пойти в ресторан, а теперь выбираем – японский, китайский, рыбный. Это правильно, должна быть узкая специализация у каждой программы, и у нас есть веселые передачи на разный вкус – есть «Городок», «Аншлаг» или «Сам себе режиссер». А то, что благодаря Андрею Кнышеву мы знаем множество имен – это правда: Сережа Минаев, Володя Маркин, Саша Гуревич, Игорь Угольников, вплоть до министра печати Михаила Лесина. За это Андрею низкий поклон.

- Кто придумал программу «Сам себе режиссер»?

- К рождению проекта использования домашнего видео причастны американцы, компания «Эй-Би-Си», где уже давно выходит подобная передача. У нас с ними была договоренность, мы покупали у них огромное количество материала, за это они разрешили нам использовать свой формат. Такие передачи сейчас существуют во всем мире, правда, идут с разным успехом. У нас есть контакты и с японцами, и с Европой, и с Англией, и с той же Америкой.

Но есть одно отличие. Когда мы начали ее делать, то поняли, что просто смешное видео у нас не покатит. Комментарии на уровне «вот девочка упала – это смешно» у нас не работают. Потому что наши люди привыкли воспринимать юмор еще и «на ухо». Поэтому мы стали серьезно работать над закадровым текстом, которому у них не уделяется никакого внимания. У нас это главное. Не всегда такой комментарий удается, потому что нельзя шутить каждую секунду, с конвейера. Поэтому где-то очень смешно, где-то совсем не смешно – как можем.

Сначала передачу делал Михаил Лесин в качестве продюсера, режиссером-постановщиком был Саша Гуревич, главным сценаристом – Владимир Перепелкин, сейчас один из столпов рекламного креатива в России. Ну и меня позвали. Вскоре дела развели нашу маленькую команду в разные стороны, и передачу скинули на меня. Было это уже 11 лет назад. Я собирал команду уже под себя. Костяк состоял и состоит из актеров, тех ребят, которые учились у меня, когда я преподавал в Щукинском театральном училище. Причем среди них уже есть и заслуженные артисты, и доценты, и преподаватели. Время идет, народ матереет. Вот так передача стала жить дальше.

- Как думаете, почему ваша передача стала любимой народом?

- Все просто. Люди радуются, потом сами это снимают, и сами же это смотрят. Мы в данном случае являемся просто посредниками. И еще даем возможность домашнему видео после конкретной профессиональной обработки выйти на большой экран.

- Много записей вы получаете?

- Два-три больших мешка в неделю, но из них, само собой, процентов 90 не годится для экрана. С остальным приходится работать. Озвучивание, монтаж, музыкальную обработку мы делаем, конечно же, сами.

- Люди относятся к вам с доверием, делятся, можно сказать, самыми сокровенными минутами. Можете ли вы, имея такой опыт, обозначить какие-то особенности русского характера?

- Ну что вы, я не возьмусь. Впрочем, одна из главных русских особенностей – умение радоваться при любой возможности. Любой ерунде. Поел – хорошо! Сигарету закурил – хорошо! Есть свободный часок – хорошо! Этому я все время поражаюсь, постоянно. Иногда присылают такие видеосюжеты – уж казалось бы, ужас, в какой нищете живут, но они все равно так умеют радоваться! В любую секунду, своим детям, близким, домашним, друзьям, в любой праздник. Такого – а я по планете поездил – нет нигде. Эта особенность, видимо, только наша, российская. Может быть, это защитная реакция организма? Скорее всего.

- Недавно «МК» опубликовал результаты зарубежных исследований, говорящие о том, что в России каждый седьмой – алкоголик, и всерьез обвиняющие наши СМИ, телевидение в пропаганде спиртного. Что можно противопоставить этому национальному увлечению?

- Я бы немножко переформулировал. Алкоголиков во всем мире приблизительно одинаковое количество, а вот то, что мы лидеры по пьянству, то есть злоупотреблению спиртным – это да, это может быть. Но не по алкоголизму. Это ведь не разнузданность внутренняя, а абсолютно физическая болезнь. И число больных у нас или где-то за границей примерно одинаковое. Любящих это дело со страшной силой у нас действительно много. Тут ничего не сделаешь, это история России, так всю жизнь было. Помните, у Жванецкого: борьбу с пьянством прекратить, потому что это не борьба. Я не уверен, что в России можно пьянство победить, так же как и почти во всех северных странах. Какой бы сухой закон в Финляндии ни вводили, все равно финны будут валяться у подъездов своих домов пьяными. Я был в Финляндии. Они все равно будут приезжать в Петербург и первым делом напиваться.

- А что же спортзалы, бассейны, тренажеры?

- Этим не проймешь. Да что только про Россию говорить? Есть огромное количество стран, где эта проблема – бич. Единственное, как можно ее решить – найти замену какую-то более или менее полноценную. Я российский человек, и тоже не против этого дела, но вполне заменяю его теми же гонками автомобильными или еще каким-то экстримом. Когда мне предложили поехать в форт Баярд, я согласился, даже не думая. Одно из самых ярких впечатлений на всю жизнь – прыжок со стены форта на «тарзанке».

Но не у всех есть такая возможность – найти замену. Когда человек живет где-то в маленькой деревушке – что он может найти? Ходить в лес дышать свежим воздухом? Так он с рождения им в лесу дышит. Я живу в России и знаю, что эта проблема существует, но, как и у всех, у меня нет никаких концептуальных идей на этот счет.

- Автомобильные гонки, говорите. А где и когда вы учились водить?

- Водить меня научил мой отец, мне было лет девять, наверное. Меня каждый год привозили к бабушке и дедушке в деревню, а у деда как у инвалида войны был «Запорожец» «ушастый», с ручным управлением. И вот на этой машине я учился. Потом дед меня пару раз потренировал, мог и костылем треснуть, если я ошибался, но в результате он мне разрешил ездить. Я и ездил – в лес, за грибами.

Потом подошла наша очередь на «Жигули»-«копейку». Грех было не взять, раз очередь подошла. Мы залезли в долги, и отец начал меня учить водить нормальный автомобиль. Я долго перестраивался, потому что привык, что у меня и газ на руле, и тормоз – рычаг такой специальный большой. А тут вдруг ноги задействованы.

Что касается гонок, то они появились более 10 лет назад. На первые, в Крылатском, меня пригласили Сергей Воробьев – один из лучших каскадеров России – и Влад Листьев. Тогда был так называемый звездный заезд. Звезды-«чайники» ехали отдельно от профессионалов, чтобы не мешали. А потом я из чайницких заездов постепенно перешел в профессиональные и долгое время гонялся.

В прошлом году я свою гоночную машину отдал друзьям, и сейчас уже редко приезжаю на соревнования. Что это за машина? Гоночный автомобиль – это народный автомобиль. Покупается обычно по газете «Из рук в руки», так же обычно приобретают двигатель. А дальше наши левши-умельцы делают из этого всего спортивную машину. Двигатель доводится до гоночного состояния, одуживается кузов, все лишнее, вплоть до бензобака, вынимается. Вместо бензобака в центре салона ставится канистра, к которой все подведено. Ставится спортивное анатомическое кресло с ремнями безопасности крест-накрест, с резиновой прокладкой на солнечном сплетении и так далее.

- На чем сейчас ездите по Москве?

- Полгода назад купил Nissan Primera. Новый, торпедо по центру, очень хороший компьютер. Вообще машиной ужасно доволен, при всей кажущейся внешней нежности, хайтечности такой – машина эта абсолютно мужская. Когда в Москве были все эти снегопады, а потом грязь и слякоть, она всегда выбиралась из любых неприятностей. Nissan ведет себя хорошо и крепко на дороге, это вообще одна из самых надежных фирм. До этого была BMW 325, ездил на ней много лет, но она стала совсем старенькая и была продана буквально за копейки. Очень жалко было расставаться, чуть не до слез, потому что сросся я с ней буквально. Но я же не могу создавать коллекцию машин, и хранить ее негде, так что пришлось расставаться.

- И как вам в городе Москве ездится?

- Когда вы по Москве едете, вам это не напоминает гонку на выживание? Впрочем, нет, она напоминает огромное сборище «чайников». А как еще можно ездить на купленных правах? Поэтому я стараюсь пореже передвигаться по Москве. Когда кто-то на светофоре или на повороте старается показать, как он умеет ездить, я всегда пропускаю. Это сумасшедший, далеко он не уедет. Выигрывает пять, максимум 10 минут, а проиграть может все. Любой гонщик знает, что на скорости 35-40 километров может наступить летальный исход. Он знает цену любой аварии и никогда не будет на серийной машине устраивать какие-то экзерсисы. Все эти гонки по городу, неправильные перестроения – это все «чайники», которые друг другу показывают, как они здорово водят, а на самом деле делают это бездарно. И это очень опасно. Профессионалы обычно ездят в правом ряду и не нарушают правил.

- А сам себе автосервис организовать можете?

- Понимаете, у нас почему-то все считают, что разбираются в спорте, телевидении и политике. Да, еще в медицине! В этом все у нас профессионалы. Но, согласитесь, если вам надо делать операцию, пусть ее делает хирург, а не человек, который все знает про эту операцию, но не хирург. Для меня машина – как живое существо. Я все знаю, что с ней происходит, но сам внутрь не полезу – пусть лучше «хирург» занимается. В любом деле нужны профессионалы.

- Как я понимаю, когда есть риск, вы не пойдете вперед напролом, наудачу, а остановитесь и выберете разумный вариант…

- Любой риск должен быть оправдан. Риск напропалую бессмыслен и ни к чему хорошему никогда не приведет. Бросаться лбом на препятствие – это неправильное решение. Чтобы прыгать с парашютом, надо знать, как складывать парашют, все прикинуть, а не так: дескать, я смелый, вперед! Безрассудная смелость – для дураков. Так что любой адреналин, который вы намерены получить, занимаясь, скажем, экстремальным спортом, должен четко просчитываться в любом случае.

- Правильно ли я поняла, что вы постепенно отходите от экстремальных развлечений?

– Да, наверное. Возраст тот проходит. Хотя не могу сказать, что я насытился адреналином. Не насытился, просто физически не хватает времени. К сожалению, у меня все время съедает работа. Вплоть до того, что я не могу как следует общаться со своими близкими. А может, и к счастью, потому что сидеть без работы – еще хуже.

- Есть у вас любимое изречение, правило, которому вы всегда следуете?

- Когда-то давным-давно я придумал девиз для передачи «Сам себе режиссер» и сам же стал ему следовать: «Давайте легче относиться к жизни, тогда жизнь легче отнесется к нам!». Это – мое. Могу расшифровать: очень часто мы перегружаем себя проблемами. Я уверен, что девяносто процентов их нужно пропускать рядом с собой по касательной. Если грузиться каждой, можно сойти с ума. Копятся отрицательные эмоции, которые потом выливаются на твоих же близких, потому что надо же эти эмоции куда-то девать. Может быть, отсюда – увлечение экстремальным спортом. Адреналин снимает нервное напряжение. Периодически молнии метать нужно, но в землю, через громоотвод!

- У вас дружная семья? Есть общие увлечения?

- У меня двое детей, дочь шестнадцати лет от первого брака и наш с Сабиной сын, Николай Алексеевич, ему два с половиной. Мы с дочерью часто видимся, говорим о любых ее делах. Я тоже с ней постоянно советуюсь, потому что многие вещи она знает лучше меня – она моложе.

Сабина певица, и никаким экстремальным спортом не увлекается. Однажды я пытался заставить ее прыгнуть с парашютом. В самолете было тринадцать человек, а закончилось тем, что двенадцать прыгнули, а Сабина не прыгнула. Самолет приземлился, и оттуда на негнущихся ногах, абсолютно седой, вышел инструктор, который до этого говорил: не волнуйтесь, Алексей Николаевич, у меня двадцатилетний стаж, и не было ни одного человека, которого бы я не выпихнул из самолета! После Сабины он сказал, что ему, видимо, пора на пенсию. Еще один раз она пыталась участвовать со мной в гонках на выживание. Проехала полкруга, и машина у нее заглохла. Вот, собственно, и весь спорт.

Она живет музыкой, в доме у нас постоянно музыка звучит. Я в ней ничего не смыслю, а когда начинаю петь, все разбегаются.

- Вы в семье демократ, или все решаете сами? Вообще, должен мужчина уступать?

- Все проблемы мы обсуждаем вместе, приводим все аргументы за и против. Но окончательное решение всегда остается за мной. Семья принимает то решение, которое принял я. Я-то демократ, но против анархизма, когда каждый делает все по-своему.

Беседовала НАТАЛЬЯ БАТМАНОВА.

Фото КОНСТАНТИНА КОКОШКИНА.