SHARE

У колыбели «А-Студио» пела Роза Рымбаева; в Москве их «крестила» Алла Пугачева; отец Байгали Серкебаева – знаменитый оперный певец. Одной из самых стильных и профессиональных поп-групп России – 16 лет; подрастают сыновья Баглана Садвакасова и Владимира Миклошича, две дочери Байгали. Их ровесники уже в числе фанов «А-Студио»!

- Давайте вспомним главные этапы жизни «А-Студио».

Байгали: – Первый этап – «Арай», аккомпанирующий коллектив, в те времена одна из лучших групп. Много лет мы проработали с Розой Рымбаевой. Очень много ездили, даже за рубеж – в основном по соцлагерю, в Чехословакию, Болгарию, Афганистан… Сейчас смешно вспоминать, но это расценивалось как награда. Мы были на Чернобыльской АЭС, нас вызывали в Министерство культуры, говорили: «Молодцы!» и выдавали значки.

Потом решили сделать свой проект. Назвали группу «Алма-Ата». Два-три года ездили сами – в основном по Казахстану; были еще какие-то фестивали, несколько раз в Москву приезжали. Это был второй этап – люди приходили уже именно на нас, а не на солиста с аккомпанирующим составом.

Потом была встреча с Аллой Пугачевой, работа в ее Театре песни. Это была большая дружба. Огромный коллектив, несколько групп, певиц, мы ездили повсюду уже вместе с Аллой Борисовной.

Потом пути у всех разошлись, сам театр перестал существовать, появилась фирма «Алла», а мы стали самостоятельными. Птенчики выпорхнули и полетели дальше. Это – третий этап, когда мы стали «А-Студио», российской группой из Казахстана или казахской группой из России – как кому угодно. Живем теперь в Москве, это и есть наш сегодняшний день.

Из самого первого состава остались мы с Владимиром Миклошичем (бас-гитара). Наша солистка – Полина Озерных (теперь Гриффис), первая женщина в истории группы. Она несколько лет прожила в Штатах, теперь пишет для нас английские тексты. Баглан работает с нами с 1989 года, замечательный гитарист и автор. В спортзал ходит, плавает, поднимает всякие тяжести. Скоро станет «продвинутым» йогом.

- Как вы себя позиционируете среди огромного количества российских поп-групп?

Баглан: – Больше всего мы ценим независимость. Мы не принадлежим ни к какому центру или компании, которая могла бы указывать нам, что делать. Мы – полностью самостоятельный коллектив, который сам пишет песни и сам решает, какие песни исполнять. Наша музыка – качественная, хорошая поп-музыка, обязательно мелодическая, мелодизм – это важно для нас.

- Вам не кажется, что сейчас маститые продюсеры монополизировали музыкальный процесс, жестко формируют вкусы аудитории?

Байгали: – От них многое зависит, это стало коммерцией, и большинство из них думает о деньгах, но, наверное, так во всем мире происходит. Просто наш уровень музыкальных вкусов пока еще находится на такой ступени, что эта продукция как раз ему соответствует. Нас она не сильно впечатляет. Но так везде.

- Можно просчитать успех новой песни заранее?

- В принципе, можно. Поначалу музыка, которой мы увлекались, на которой были воспитаны, казалась очень специфической – скажем так, для определенного круга людей, может быть, элитарной. Мы вообще играли инструментальную музыку, джаз-рок. В какой-то момент мы поняли, что нужно петь песни, потому что если музыкой заниматься коммерчески (а мы именно ею зарабатываем деньги, считаем себя профессионалами, и второй профессии у нас нет), то надо учитывать вкусы публики. Мы уже знаем, что нравится в России и СНГ. Кстати, в Прибалтике, на Кавказе публика очень сильно отличается от российской. Кавказ – более джаз-роковый, панковый.

Так что рецепты есть. Вот сейчас Баглан написал песню «Ночь-подруга». Мы сделали несколько версий, и я чувствую: это пойдет, а это – нет. Сейчас мы ее везде крутим, и она очень популярна на радиостанциях. Просто есть уже какой-то опыт, есть картина общая – мы знаем, кто что слушает.

Есть еще и какие-то течения мировой музыкальной моды. Надо все это учитывать и делать профессиональный продакшн, чтобы он соответствовал сегодняшнему настроению. Популярна сейчас танцевальная клубная музыка – вот мы ее сейчас и делаем.

- То есть вы не забегаете вперед, работаете от публики?

- Нам хотелось бы забегать, но, к сожалению, нельзя отрываться. И писать в стол сейчас нам не интересно. Чтобы, как Моцарта, потом откопали, после смерти – дневники, записи, – и сказали: ух ты, какая классная музыка! Нам нужно сейчас, сегодня, вчера.

Владимир: – Уже появилось третье поколение нашей аудитории. Молодежи много – это видно и по нашему сайту, по гостевой книге, и по концертам. Ну а те, кто слушали когда-то «Джулию», «Солдата любви» и «Нелюбимую», все равно эти песни любят, мы их видим часто на концертах, и для них с удовольствием эти песни исполняем.

- Расскажите о самых запомнившихся поездках за последнее время.

Байгали: – Самая, наверное, яркая поездка была в Голландию, в Роттердам. Датская телекомпания Fox Kids проводила там большой фестиваль, и нас пригласили представлять Россию. Заодно мы представляли канал Ren TV. Было очень здорово, много популярных артистов; мы играли во дворце спорта, где выступают Элтон Джон, Сантана, Rolling Stones. Были еще в Германии, Италии, пели для русскоязычного населения, конечно. Наши артисты за рубежом выступают только для русских.

Баглан: – Было несколько выездов в Эмираты – у нас там есть очень хороший друг. Мы берем детишек своих, приезжаем, он организует концерт, а потом мы отдыхаем, купаемся, загораем. Нам хорошо вместе и на отдыхе, и на работе.

- Вы так много ездили – не надоела еще заграница?

Владимир: – Ну, мне, например, почему там нравится? Вот, скажем, в Берлине – такую свободу почувствовал! Идешь по улице, никто на тебя не обращает внимания, пальцем не показывает. Для меня лично это расслабление. Там вообще намного спокойнее, чувствуется давно и прочно устоявшаяся цивилизация. И культура общения у них, как ни крути, выше: там соблюдают «прайвеси», как они говорят, то есть неприкосновенность частной жизни. У нас зайдешь в ресторан, и все сразу начинают разглядывать, во что ты одет. Там каждый живет своей жизнью, ты никому не мешаешь, и тебе никто.

- Чем принципиально отличаются условия работы артистов у нас и на Западе?

- Мне кажется, разница тут становится все меньше и меньше. Но все же на Западе профессионализм в шоу-бизнесе более высок и традиционен – в записи звука, организации концертов, продаже пластинок. Система очень хорошо налажена: если человек пишет хорошую песню, то может жить потом на авторские отчисления всю жизнь – хватит и на хороший дом, и на обеспеченную старость.

У нас так пока не получается, пиратство процветает, как в дикой стране. Люди делают музыку, а зарабатывают на ней третьи лица какие-то, причем очень большие деньги. Мы, например, не зарабатываем на продаже наших альбомов и наших произведений, мы вынуждены зарабатывать гастролями. Это практически наш единственный источник доходов.

- Полину все еще называют новой солисткой «А-Студио», хотя она уже три года в группе. Что изменилось с ее приходом?

- Да некоторые даже и не знают, что она у нас есть! Изменилось многое. Полина – молодая девушка, у нее вкусы такие- танцевальные, она любит музычку такую трансовую. Поэтому и наш репертуар стал более молодежным, более танцевальным. И все это очень хорошо вписывается в клубную работу, куда сейчас опустилась наша эстрада (я имею в виду, что многие клубы находятся в подвалах).

- Муж Полины поддерживает группу в деловом плане?

- В деловом плане – практически нет, мы просто дружим. Томас датчанин, по профессии музыкант. Я думаю, он кроме музыки ничего делать не умеет. Правда, он очень хорошо готовит, но это хобби. Изредка у нас бывают совместные выступления.

- На чем «А-Студио» передвигается по Москве?

- Нам больше нравятся спортивные и полуспортивные модели. Джипов ни у кого нет, на охоту никто не ездит. Часто, если серьезная встреча, приходится бросать машину и ехать на метро – Москва, сами знаете. Я вообще ездил бы больше на метро, если бы не надо было с собой гитару, сумки, компьютеры носить.

- Были большие автопробеги по России, где-нибудь на отдыхе?

- Нет, потому что мы любим отдыхать далеко. Например, в январе были в Египте, в прошлом году – в Таиланде; были в Эмиратах, на Канарах. В основном отдых у нас в январе, после Нового года. Там, бывает, берем машину, а по нашим дорогам кататься-

- Вы сами себя продюсируете, сами планируете свою жизнь. Какая у вас сегодня рекламная политика?

Владимир: – Рекламная политика – это громко сказано. Здесь должны быть какие-то капиталы существенные. Потому что если их нет, придумывать разные стратегии бесполезно. Так что вся наша политика зависит от того, сколько у нас денег.

Пишется новая песня и надо снять клип – уже нужны деньги, которые надо где-то доставать, потом отрабатывать и так далее. В среднем клип стоит от 15 до 50 тысяч долларов, хотя прекрасному нет предела, можно и за 200 тысяч снять. Но этого мало: чтобы клип заметили, надо вложить еще тысяч 50, потому что эфиры стоят очень дорого.

- Какие-то серьезные меры безопасности принимаете на выступлениях?

- Это более актуально для звезд, от которых у публики крышу сносит, на которых кидаются, как, например, на Аллу Борисовну Пугачеву. А мы довольно спокойно чувствуем себя среди своих фанатов. У нас сумасшедших фанов нет, поэтому и вопрос такой не возникал. Хотя публика у нас очень разная.

- В чем еще, кроме музыки, вы можете показать высокий класс? Андрей Макаревич, например, известен как знатный ныряльщик и кулинар…

Владимир: – Недавно мы с Багланом были у него в «Смаке», делали втроем плов, потому что мы – знатные пловники. И Макаревич тоже показал, что он не лыком шит, знает все тонкости. Так что, если что, можем свой «Смак» открыть!

А вообще, конечно, ни на что, кроме работы, не остается времени. Даже на близких людей. Как говорил Элтон Джон, самое дорогое, что мы можем подарить – это наше личное время. Всем желаем это время для подарков находить.

Беседовала НАТАЛЬЯ БАТМАНОВА.

Фото из АРХИВА «А-СТУДИО».